Я лежу совершенно один в палате, и, похоже, до меня никому нет дела. Сколько я тут нахожусь в одиночестве, одному богу известно. Тишина окутывает меня тяжёлым покрывалом, не слышно ни звука, только удары сердца глухо отдаются во мне. Я лежу уже целую вечность и пора, наконец, убрать палец с кнопки вызова. Всё равно никто не придёт. Наверное, в здании никого нет, кроме меня.
Сколько времени прошло? Год, два, десять, сто лет? Ничего не меняется. В углу комнаты маленький паучок свил себе уютненькое гнёздышко, он приветливо подмигивает мне и продолжает свою кропотливую работу. Но вот он сморщился, высох и упал на пол; его труд продолжает другой паук, которого, в свою очередь, заменяет очередной неугомонный труженик.
Я встаю с кровати и выхожу из комнаты. Все двери в соседних палатах широко распахнуты, неужели я такой желанный гость? Я поочерёдно захожу в каждую комнату. Пусто... Всё вымерло... Что ж, остаётся найти операционную, там точно кто – то будет, не может не быть! А если им вдруг не понравится моё вторжение, что я могу поделать? Думаю, они вполне будут удовлетворены моими объяснениями. Я спускаюсь этажом ниже и иду по коридору. Ага, вот, что мне надо! Открыв дверь, я захожу в пустую комнату. Лампы освещают комнату тихим спокойным светом, все предметы, необходимые для проведения операции, аккуратно разложены на столике. Нет никаких следов беспорядка, всё готово к приходу людей. Я решаю подождать. Никто не приходит.
Бесполезно, пустая трата времени. Всё зря, всё напрасно!
Это скитание в надежде увидеть кого–либо успевает мне порядком поднадоесть, и я принимаю решение выйти на улицу. Там я с уверенностью смогу встретить кого–либо, кто мне объяснит, что происходит. Я спускаюсь на первый этаж, но все мои попытки найти эту проклятую дверь остаются безуспешными. Её просто нет. Я мечусь из комнаты в комнату, за каждой дверью мне мерещится выход, но всё, к чему я прихожу – вереница комнат, ничем не отличающихся от той, в которой я находился. В ярости я начинаю крушить все, что попадается мне под руку. Стул – как здорово, в стену его! Какие нелепые реторты, пробирки – шарах! На пол, всё на пол! Разлетевшиеся по комнате перья – просто изумительно! Что за хлам, какие–то записи, карточки, бумажки! Разорвать, предать огню!
Наконец, обессилев, я падаю на пол и захожусь в беззвучном плаче. Я очень, очень устал и хочу отдохнуть. Медленно поднимаюсь по лестнице, захожу в комнату и ложусь на кровать.
Проходит пару сотен лет. Мне кажется, или действительно произошло какое – то изменение? Всё в помещении как будто обветшало, состарилось. Простыни поменяли свой цвет на пепельно-желтый, каркас кроватей затронула ржавчина, запах тлена витает в воздухе. Лишь только её белый халат выглядит неизменно новым на фоне всего остального. Она подходит ко мне и садится на кровать. Я чувствую лёгкое прикосновение ветерка: она гладит меня по голове.
- Нам надо идти, - говорит она.
- Я вас представлял совсем другой. Старой и страшной. Так, по крайней мере, вас описывают другие.
- Думаешь, после встречи со мной есть возможность меня описать? У кого?
- А куда мы идём? Что ждёт меня?
- Не знаю, никто не знает, даже я.
Она берёт меня за руку, и мы вылетаем в распахнутое окно.